Особенности национального ковроделия

Ковры в Иране ткут все и всюду: отдельные семьи, старинные ремесленные династии и большие фабрики. Ткут так, как делали это еще при царе Хосрове I и во времена Сефевидов. Время не изменило классическую технологию. Особенно это касается кочевых иранских племен.

Ковры, сотканные кочевниками, впитали в себя дух вечных странствий и свободы. Мужчины, женщины, дети бредут по иранским провинциям от одного лагеря к другому вместе со стадами овец и коз, в сопровождении навьюченных верблюдов, проводя зимние месяцы в низинах, а летом поднимаясь в горы, где прохладнее. Они живут в хлипких шатрах, которые сооружают за считанные минуты из нескольких полотнищ ткани и мотка веревки. Их ковры рождаются прямо на земле, на горизонтально уложенных узловязальных рамах – ведь стены шатров неустойчивы, и к ним нельзя прислонить «городской» ковровый станок.

Пряжа у кочевой ткачихи всегда под рукой – пасется неподалеку от шатра. Дважды в год, весной и осенью, лагерь оглашается душераздирающим блеянием. Это овцы прощаются со своими кудрявыми шевелюрами. Стричь шерсть – мужское занятие. Особенно ценится пряжа, состриженная весной: за зиму шерсть на овцах успевает отрасти и сваляться, пряди становятся густыми и длинными.
Женщины превращают шерсть в пряжу между делом: сидя, стоя и даже на ходу, не расставаясь с маленькими, похожими на осиные гнезда веретенами.

Вытянутые из пушистой массы нити славятся по всему Ирану и за его пределами. Это пряжа высшего качества. Из нее плетут ковры не только в крестьянских хижинах или шатрах кочевников, но и на больших фабриках под присмотром специалистов-профессионалов.

Красят пряжу, используя то, что есть под рукой. Корни марены – для красного цвета, индиго – для синего, скорлупа грецких орехов – для черного. Мотки ниток варят в котлах с красящими растворами до получения нужного оттенка, стирают, сушат на солнце. Потом начинается главное таинство – плетение.
На раму туго и плотно, одна к другой, натягивают нити. Затем так же плотно переплетают их по горизонтали другими нитями, как будто штопают прорехи. Получившаяся сеть – это килим, основа любого ковра. Ряд за рядом, обвивая каждые две нити, на килиме вяжутся узелки – персидские, турецкие, тибетские, берберские, испанские – в зависимости от региона, местных традиций и личных предпочтений мастерицы. В узор самых дорогих и роскошных ковров вплетаются шелковые нити. Шелк добавляет рисунку объем и придает ковру красивый глянец. Бывают и чисто шелковые персидские ковры, но шелковое ковроткачество – это не традиционный персидский промысел.

Ряд за рядом длиннозубым гребнем стучат по узелкам, сжимая и уплотняя их. Чем больше узелков на единицу площади, тем выше качество ковра. Плотность элитных шерстяных ковров достигает 900 тысяч узелков на квадратный метр.
Через каждые сплетенные 7-10 сантиметров ковер аккуратно подстригают, оставляя ворс длиной 2-2,5 сантиметра. Только тогда из беспорядочного переплетения цветных ниток проступает узор.

Заключительный аккорд – стирка. Ковры моют отнюдь не в целях гигиены, а для проверки окраски на прочность. После тщательного полоскания ковры снова выкладывают для просушки под палящее солнце. И тогда крыши фабрик напоминают пол мечети под открытым небом или гигантские лоскутные покрывала. Они сплошь устланы цветастыми полотнами, словно парящими в раскаленном воздухе, как сказочные ковры-самолеты.

Процесс изготовления ковра – от стрижки шерсти до наклеивания этикеток – может занимать от двух до пяти лет. И стоит ли после этого удивляться, почему персидские ковры такие дорогие?

Ссылка на основную публикацию